Неизвестный Амосов

4. декабря 2013 | От | Категория: Рекомендуем прочесть

Сегодня, 6 декабря, вековой юбилей славного сына России, ставшего гордостью Украины. Недавно в Доме кино состоялась премьерная демонстрация документального фильма о великом хирурге.

«А вот идет моя рать…». Всматриваясь в динамичные минуты, запечатлевшие в созданном Николаем Михайловичем институте энергичную поступь хирурга вместе с учениками и соратниками, невольно вспоминаешь эти булгаковские слова из медицинского сюжета писателя. Действительно, главное в деяниях того или иного крупного врача — должная организация большого дела, а в максимальном варианте – создание научной школы последователей. Эффект Амосова именно таков. Свои дерзновенные идеи, а также умения он воплотил в профессиональных и этических чертах сотрудников учреждения, ныне носящего его имя. Уже много лет фигура Николая Михайловича находится в фокусе народного внимания и почитания. Вспомним хотя бы, что задолго до официального появления его клиники, на маршрутных такси значилось – «Институт Амосова». Он известен миру не только как хирург, но и как ученый, кибернетик, писатель, общественный деятель. И все же волнующая кинолента «Амосов. Столетие» раскрыла перед нами, казалось бы, очень знакомого, и все же другого, во многом неизвестного человека.
Замысел этой работы принадлежит дочери Николая Михайловича, члену-корреспонденту НАМН Украины Екатерине Николаевне Амосовой, настойчиво изучающей и глубоко постигшей творческое наследие отца. Нелишне добавить, что кинематограф и телевидение не раз обращались к его образу. Однако сверхзадача, выдвинутая Екатериной Николаевной, состояла в возникновении принципиально новой притчи об этом герое ХХ века средствами кино. Конечно же, общая идея могла быть осуществлена лишь мастером, способным развернуть ее в целостное полотно, и впрямь охватывающее целое столетие. Этим союзником Е. Амосовой стал кинорежиссер Сергей Олегович Лысенко. В авторском активе значилось несколько игровых и документальных фильмов. Ознакомившись с ними, Екатерина Николаевна разглядела в них качества, позволившие ей предложить масштабную работу именно С. Лысенко. Интрига предстоящего фильма заключалась в том, что Сергей Олегович выдвинул концепцию – события, время, вечность. Как раз она и отвечала пониманию картины, которую ей хотелось увидеть. Само собой разумеется, одним из эпицентров запланированной ленты должен был стать Национальный институт сердечно-сосудистой хирургии имени Н.М. Амосова, в котором самоотверженно трудится плеяда его непосредственных учеников и последователей. Но ведь Киев в очертаниях этой же исторической местности на Батыевой горе далеко не сразу превратился во вторую Родину Николая Михайловича. Он родился на российском севере в деревне Ольхово, Череповецкого уезда, Вологодской губернии, накануне Первой мировой войны. К слову, это село, где много лет доблестно трудилась акушеркой его мама, воссоздать на кинопленке не удалось, Ольхово покоится на дне Рыбинского водохранилища. Сохранилась лишь несколько перевезенных в другие места деревянных изб. С них то и начались первые секунды пролога фильма. А потом зрители попадают в провинциальный Череповец, видят школу маленького Коли, кадры хроники тех времен, пронизанных духом эпохи. Эти киномгновения органично сочетаются с другими штрихами в облике Череповца. Здесь Николай Михайлович стал работать хирургом, одновременно ведя занятия в фельдшерском училище. Впрочем, Череповец воспринимается лишь как запев к Амосовскому Архангельску. Окончив лесомеханический техникум, Амосов, как он писал, включается в «валютный» цех Страны, тяжело работает на лесопилке, не по годам занимая ответственную должность. Поражают своей неказистостью жилища, сохранившиеся и в нынешнем Архангельске. В одном из таких барачных строений и обитал тогда Николай Амосов. И естественно, мы видим Архангельский медицинский институт, студентом которого Н.М. Амосов становиться в 1935 году.
Но мысленно отойдем от движения ленты, от монтажа ее эпизодов и кадров. Замечательная сторона произведения, комментарии к нему, устами самого Николая Михайловича, самоироничные и предельно правдивые. Упоминая о том, что в 1934 году он поступил в Заочный индустриальный институт в Москве, Н. Амосов, касаясь поступления в медицинский институт, говорит, что причиной такого решения явилось, прежде всего, нежелание идти в армию. Кто бы иной, кроме Амосова, столь откровенно выразился! Или такой момент, зафиксированный при подготовке фильма. С. Лысенко показал одному из нас запись в личном деле из персонального архива Н. Амосова в Архангельске, в которой значилось, что Николай Михайлович получил прописку в паспорте лишь став студентом. До этого, как выходец из сельской местности, он числился как бы «беспаспортным». Таким было время…
Амосовская война. О ней Николай Михайлович, ставший в этих испытаниях ведущим хирургом военно-полевого подвижного госпиталя, написал блистательные воспоминания «ППГ 2266». Перед нами оживает хроника таких госпиталей. И сам Амосов воссоздает подробности своего подвига – через этот госпиталь прошло 40000 раненых. И как суть этих дней и ночей звучит иная цифра в устах Анатолия Хостикоева, озвучившего дикторский текст, по меньшей мере, тридцать операций на протяжении каждого госпитального дня войны.
Москва и Брянск. Как отмечает сам Николай Амосов в фильме: «На войне я стал хирургом, но хорошим – только в Брянске». Известно, что в столице СССР Николай Михайлович был зачислен на должность заведующим операционного блока в Институте им. Н.В. Склифосовского. Должность значимая, однако, к операционному столу его не подпускали. Возможно, кого- то это и устроило бы, но не Амосова! Показательно, что московский акцент в ленте сделан не на чертах этого знаменитого учреждения, а на беседе с Радой Никитичной Аджубей, заместителем главного редактора журнала «Наука и жизнь». Это логический переход к сенсационной амосовской повести «Мысли и сердце». Именно в этом журнале после дебюта в Киеве она публиковалась миллионными тиражами, вдруг сделав Николая Михайловича неимоверно близким, жаждущим правды, массовому читателю в самых отдаленных уголках Союза. Об этих нюансах нового появления «Мысли и сердце» и рассказывает Рада Аджубей, сама во многом историческая личность.
Но кадры переносят нас в Брянск. Опять-таки не все отснятое здесь вместилось в метраж фильма. Амосовские годы воссозданы в рассказе медицинской сестры Иркиной, сегодня уже очень пожилой. На нее, тогда молодую девушку, Николай Михайлович полагался у операционного стола. Сложившийся в Брянске коллектив, по словам самого же Амосова, был единственно горячо любимым профессиональным его содружеством. Тут ему работалось хорошо и спокойно. Однако впереди брезжил Киев.
Как все это произошло? Как зародился украинский амосовский феномен? Об этом в фильме вспоминает Екатерина Федоровна Чернушенко, свидетель тех дней и лет. Николай Михайлович привез в Институт туберкулеза на Батыевой горе свои макропрепараты фрагментов пораженных легких. Резекционные операции, при которых они были изъяты, разительно отличались от общепринятых методик. Препараты были получены не во время секции, а субоперационно, что особенно поразило директора института Александра Самойловича Маммолата. Он тут же пригласил Амосова руководителем нового отдела в институте. Но как контрастируют с этим известным в жизни Николая Михайловича моментом его слова: «Моя супруга Лидия Васильевна поступила в Киевский медицинский институт, и у меня, понятно, не было иного выбора». Хотя по Брянску Н. Амосов скучал.
Волнуют беседы с Геннадием Васильевичем Кнышевым, учеником и приемником Николая Михайловича на посту директора института. Рассказ Г. Кнышева неожиданно показывает другого Амосова, вдруг ушедшего в царство биокибернетики. Чтобы достигнув тут научных высот, вновь вернутся в свою единственно любимую хирурги. Видим мы и других его ярких соратников – Леонида Лукича Ситара, Юрия Владимировича Паничкина, Максименко. Но истинный эмоциональный апофеоз картины — лица людей исцеленных Николаем Михайловичем! За их отдельными ликами тысячи и тысячи спасенных. Такой творческий поворот наполняет эпилог фильма трогательной теплотой. Вообще же вся картина «Амосов. Столетие» воспринимается на одном дыхании, оставляет в душе после себя неизгладимый отпечаток. Это результат не только мастерской работы Сергея Лысенка, оператора картины Андрея Лисецкого и всей творческой команды в сочетании с проникновенным вниманием к картине в ходе ее создания со стороны Екатерины Амосовой.
…Пробегут годы, и мир отметит двухсотлетие со дня рождения Николая Амосова, как мы теперь отмечаем двухсотлетие со дня рождения Тараса Шевченка. Однако почему-то верится, что и в 2113 году эта лента, а ее с полным правом можно назвать исторической, привлечет неведомого нам зрителя.

Юрий ВИЛЕНСКИЙ,
Вячеслав ЧЕРНЕНКО

Комментирование закрыто.