После своих «каникул в коме» (речь идет о кокаиновом задержании Фредерика Бегбедера) популист – Фредерик Бегбедер начал пиарить свою новую книгу “Идеал”. Француз с конца 90-х стал тем писателем, появления чьих книг европейская молодежь ждала с нетерпением. Покупались они без раздумья, не только потому что модно, но и потому что захватывает.

Новый роман этого страдающего циника из страны самодовольных и прагматичных романтиков был воспринят лично мной не менее горячо еще на стадии его анонсирования. Тем более, что речь в нем должна была идти о России, а, кроме того, намечался его скорый визит в город, вдохновивший автора на новую порцию литературных откровений. Одним словом, книгу я прочитал одним из первых в этой стране. Что я могу сказать? Все то время, пока Бегбедер находился в Москве – то участвуя в невнятной по формате водочной дискуссии со своим печальным земляком Уэльбеком, то зависая в GQ, то трезвея и напиваясь в подвалах Most’а, то еще где – я провел старательно нагружая себя делами, многие из которых могли бы и подождать и до следующей недели.

Мне просто не хотелось с ним встречаться. Умом я понимал, что любой, даже самый продвинутый чел, может позволить себе моменты слабости и не может быть одинаково сведущ во всем. Я понимал, что невозможно познать чужую жизнь, не вникая в нее с головой, изучая ее лишь во время коротких набегов, большая часть из которых тонула в тумане алкоголя и прочих радостей гламура. Я понимал, что даже самый величественный горный хребет не бывает одинаковой высоты на всем протяжении. И т.д. и т.п. Я все это прекрасно понимал… Но пересилить себя не мог. Наверно, дело не только в том, что к большим писателям я привык предъявлять повышенные требования. А небрежность в деталях, которую позволяет себе Бегбедер в «Идеале» выдает его несерьезное отношение к предмету.

Дело еще и в том, что я в глубине души никакой не западник и не прогрессор, как мне порой казалось, а самый что ни на есть замшелый квасной консерватор. Иначе, чем объяснить мое тихое бешенство, которое нарастало по мере чтения? При этом, в меньшей степени меня бесило неадекватное восприятие и, соответственно, отражение автором моей страны, моего народа, нашей культуры, наших бесчисленных красавиц, наконец! Больше всего меня выводило из себя, что все перечисленное выше автору совсем не интересно (excuse my French!). Вернее, интересно ровно настолько, насколько сможет послужить фоном для демонстрации собственных поз и донесения своих идей. Все то, за что европейская, в частности французская, интеллигенция упрекает Штаты, в полной красе продемонстрировал один из лучших умов континента – невежественность и высокомерие. Да, Бог ему судья… Надеюсь, «Идеаль» провалится в продаже. И пусть не обижаются на меня его издатели. Ничего личного…